Шестая полночь. Часть 2-20.

20.

Пришедший в сознанье от солнца луча,
Светившего в мутные стёкла,
Василий с сознаньем руки на плечах
В секунду раздумий всё вспомнил.

Над ним, наклонившись, стояла она,
Глаза её были печальны…
Хрустальные тени в проеме окна
Скользили по маленькой спальне.

Над их головами цвела синева,
Пестрели просторные дали—
И в воздухе вдруг зародились слова,
Которых ещё не сказали.

Василий всё понял, теперь он всё знал,
Не много ему оставалось…
Теперь же получен последний сигнал
И время на миг оборвалось…

«Ах, милая Ольга! За эти два дня,
Что мы с тобой не расставались,
Я понял, что случай предстал для меня,
Тебе откровенно признаюсь

Я в чувствах своих, о которых ещё,
Назад год подумать не мог бы,
Совсем не уверен, простишь ли мне всё,
Что сделаю, сделал и мог бы…

Я знаю, что вряд ли достоин тебя,
Скорее мир рухнет—и всё же
Останусь я верен как прежде любя,
Свершится заветное, может…

Мне жизни не нужно, когда твоих глаз
В пространстве не сыплются искры,
Мне стать бы невидимым шепотом фраз
И прятаться средь твоих мыслей.

Мне больше б хотелось дорогой одной
Лететь над тобой облаками
И вмиг загораться зеленой травой
В местах, где стучишь каблучками…

Мне б вырваться в небо, лишь ты, уходя,
Сбегаешь последнею строчкой,
И долго трезвонить средь капель дождя
В зонта твоего оболочку.

Мне плыть бы по стенам тенями свечи,
Когда вдруг проходишь ты мимо
И долго в осенней холодной ночи?
Гореть для тебя бы лучиной…

Нам выйти под ливень сиреневых звезд,
Лететь, пока силы хватает
И больше не видеть тот каменный мост,
Какой нас с тобой разделяет…

Я всё же надеюсь…»--Василий умолк,
Надежда его ослабела,
Лишь зайчики прыгали под потолок—
Она на него не глядела.